Город

История одного бойца

Опубликовано 08 мая 2015 в 17:35
0 0 0 0 0

Я совсем не знала своего прадедушку. Когда он умер, я еще не появилась на свет, а мой папа еще не собирался жениться на моей маме. История о нем – это семейная легенда, которую нужно собрать по крупицам, чтобы получить полный рассказ. В честь великого праздника каждый совершить свой маленький и серьезный поступок. Пусь это будет моим поступком: я решила собрать историю жизни своего прадеда в единое полотно, краски которого уже подсохли и выцвели от времени. Но оно до сих пор живо и в любой момент готово поведать наблюдателю свою историю. Этим наблюдателем стала я, а сегодня им станете вы. Итак, история Самигуллы Арасланова от его детей – Софьи Болтачевой и Рафаила Арасланова.
DSC_0219

соняСофья Болтачева

«Лучше нашего папы никого не было. Вокруг него были дети и собаки, потому что он очень любил и тех, и других. На нас он никогда в жизни голоса не повысил. Помню, как он привез с войны английские консервы, которые открывались ключиком. Он был контужен, от этого у него были головные боли, они никогда не отступали. Я знаю это, потому что он всегда, сколько я его помню, ходил, спал и ел в шапке. Но он никогда не рассказывал про войну. Возможно, из-за того, что это было слишком тяжелое время.

Он был контужен, от этого у него были головные боли, они никогда не отступали. Он всегда, сколько я его помню, ходил, спал и ел в шапке.

 

Раньше перед старшими было преклонение. Придешь к бабушкам и нужно только обнять, поцеловать и уйти. Они как будто в красном углу сидели, были чем-то святым и практически неприкосновенным. Поэтому моя бабушка не знала до смерти, что он курит и выпивает. Когда мы приезжали, все было идеально, все скрывалось. Мне кажется, это больше не страх, а какое-то уважение: нельзя свои проблемы выставлять на показ. Я понимаю его пристрастие к алкоголю. Ведь перед войной он никогда ни пил, ни курил. А после — у него в голове был такой гул из-за ранения, что никакие таблетки не помогали, их, в общем-то, и не было. Только алкоголь мог заглушить боль. Поэтому появилась эта привычка.

Я помню, как в 1953 году умер Сталин. Около нашей квартиры был портрет со Сталиным, об него просто вытирали ноги. Я была маленькая, но этот факт я запомнила на всю жизнь. С одной стороны – да, это победа, но сколько эта война принесла горя в каждую семью, люди никогда не забудут. Мы мало что знали, но этот эпизод с тряпкой для меня запомнится на всю жизнь.

Около нашей квартиры был портрет со Сталиным, об него просто вытирали ноги.

 

Сначала Сталин — это был СТАЛИН. Это был вождь. Когда он умер, 4 марта 1953 года, у нас в доме стоял такой вой, все плакали. Я это тоже запомнила. Эта тряпка возможно не в 1953 году появилась, она появилась где-то в 1955 году. Возможно, стали вкрываться какие-то дела, многое узналось. И люди поняли: с одной стороны, со Сталиным мы выиграли войну, с другой стороны, многие осознали, что было слишком много перегибов, переломов с его стороны. Он поломал людей. Не все, что он делал, делалось, как должно было быть».

рафаилРафаил Арасланов

«Он ушел воевать в 1939 году с финами. После финов он не возвращался домой, а воевал уже с немцами. Пока он воевал, он не был ни разу дома. Оттуда не отпускали. И мы, как семья фронтовика, получали ежемесячное пособие в виде продуктов. После Германии их перебросили на войну с Японией, в 1945 году. Оттуда он вернулся домой уже в 1946 году. Привез с войны японский бушлат. Видимо, забрал у врага. Наша бабуля решила развесить все это на балконе, и у нас его украли. Тогда было много воров.

Когда фронтовики видели, как чья-нибудь жена заходит в пивнушку забрать своего мужа, они его прятали под стол. Герои войны прятались от своих жен под стол!

 

Помню, как после войны фронтовики собирались в баре, чтобы пообщаться друг с другом, повеселиться. Ещё была его мать, моя бабушка, они собирались там и пиво пили. Его звали Самигулла Шарафутдинович, а по-русски почему-то Александр Дорофеевич, правда не знаю, почему. Когда фронтовики видели, как чья-нибудь жена заходит в пивнушку забрать своего мужа, они его прятали под стол. Это было смешно наблюдать. Вот они, герои войны, для нас такие уважаемые люди, прятались от своих жен под стол!

Во время войны моя мама работала в банке главным бухгалтером. Мы вместе с Шамилем ходили в детский сад, после детского сада она забирала нас на работу к себе. А банк отапливался дровами. Там печка была такая вертикальная и картошку туда кидали. Там и ели эту картошку, и спали там. И когда ей нужно было сдавать отчет, она там вообще пропадала сутками. Утром нас в садик отведет, сама снова на работу.

Я был очень хулиганистый. У нас была в городе железная дорога, мы ходили встречать фронтовиков, которые возвращались с войны. И я распределял свою шайку: Юрка, Васька — на этот вагон, Петька, Генка —на другой. А себе я выбирал средние. Средние были плацкартными, не общими, как остальные. Там ехали офицеры, у них был один саквояж и все. В остальных вагонах ехали рядовые, сержанты, старшины — у них чемоданы были огромные. У меня была тачка с одним колесом, если я встречаю их и спрашиваю, что подвезти. Вот я багаж на тачку кладу и везу. Вот они идут с женами, а я сзади иду с их багажом.

Ребенком я ходил встречать фронтовиков на железную дорогу. У меня была тачка с одним колесом, я встречаю их и спрашиваю, что подвезти.

Папа был таким добрым, что его любимые живые существа были дети и собаки. Всегда играл с моими младшими сестрами, забирал их из садика. А с собаками у них было полное взаимопонимание. Вот он выходит из подъезда, а все собаки за ним. Мы жили на втором этаже, он выходит, его встречают собаки.

Когда мама пришла на обед, увидела, что он не на работе, и спросила: «А почему ты еще дома?» Он не ответил. Оказалось, он уже был мертв

На работе обед у него был с часу до двух. И вот он пришел домой, видимо, ему стало плохо. Он сел на детский стульчик около телефона, набрал скорую. Когда мама пришла на обед, увидела, что он не на работе, и спросила: «А почему ты еще дома?» Он не ответил. Оказалось, он уже был мертв».

1

0 0 0 0 0




Вконтакте
facebook