Город

Лев Лурье об отличии Петербурга

Опубликовано 28 октября 2014 в 19:00
0 0 0 0 0

Лев Лурье, известный в Петербурге журналист, историк, краевед провел очередную лекцию о том, почему же Петербург такой особенный, и чем отличается он от Москвы. Конечно, каждого проживающего на берегах Невы интересует именно этот аспект отличия — ведь чем Питер лучше, скажем, Екатеринбурга или Новосибирска, не так интересно, как извечный вопрос отличия духовной столицы от столицы купеческой. Представляем вам конспект лекции.

лурье в эрартеЕсть факты, о которых надо бы знать каждому петербуржцу и тому, кто только собирается «освоить» этот замечательный город:

  • Наш город, например, интересен тем, что его 4 раза переименовывали — такого не происходило ни с одним российским городом.
  • Петербург был прежде морем. В результате повышения уровня воды образовалась такая странная река Нева, длинна которой всего 74 километра, а воды в ней больше, чем в реках Дон и Днепр вместе взятых.
  • Наш город находится на 60 параллели — это север, и нет ни одного такого большого города, как Петербурге, который бы находился на такой северной широте. Да, белые ночи есть не только в Петербурге, так что это лишь маркетинговый ход, хотя и очень удачный. А началось все с не очень известного рассказа Федора Михайловича Достоевского «Белые ночи», по которому Лукино Висконти в 1957 году ставит фильм с Жаном Маре и Марчелло Мастроянни. Этот сентиментальный фильм трогательно всем запомнился тем, что если надо поплакать, то надо ехать в Петербург.
  • По рекам и каналам мы уступаем Венеции, но по количеству мостов — превосходим.
  • Петербург — это самый большой старый город, если говорить о зданиях, построенных до 1914 года. 15 тысяч зданий сохранилось — это одновременно и повод для гордости, и существенная  проблема для города.

  • Когда у Ленинграда отобрали столичные функции, властям просто не хватало денег на город, чтобы на его основе показать всю мощь социализма. Именно поэтому так много зданий сохранилось. Хотели снести Спас-на-Крови и Исаакиевкий собор, а также установить памятник Ленину вместо ангела на Александровскую колонну. Но денег не хватило.
  • Петербург был построен для того, чтобы показать достижения империи. Не для людей. Петербург наиболее прекрасен, когда в нем нет людей — об этом говорят и те, кто пережил блокаду, и вообще любой, кто пройдется по городу в белую ночь. На фоне безлюдности архитектура классицизма и барокко наиболее эффектна.
  • Именно в Петербурге еще с начала ХХ столетия возникает движение по охране памятников. А в 1987 году случилось событие, которое помогло разбудить общественное сознание — снос гостиницы «Англетер». Тогда активисты группы «Спасение» легли под бульдозеры на Исаакиевкой площади. Отношение к советской власти у поколения 70-х формировалось не из того, что они читали Солженицына, а из того, что они могли сесть на «Пионерской» и от домов-кораблей доехать до Невского — и тут не надо говорить, что хорошо, а что плохо. Поэтому любые попытки что-то сломать воспринимались очень болезненно. И сейчас так же. Вопрос градоохраны — это самый важный вопрос для Петербурга.

  • Петербург — космополитический город. И непонятный. Почему на чухонских болотах возвели языческие храмы, почему в центре Петербурга стоит римская биржа, как она связана с нашей историей?
  • Хуже всего в Петербурге быть начальником этого города. Если вам предложат — не соглашайтесь!
  • Наш город как маятник, если посмотреть на статистику прироста населения. Сейчас население превысило отметку в 5 млн человек.
  • Петербург слишком большой, чтобы быть провинцией.

  • Совершенно очевидно, что между Москвой и Петербургом есть противостояние, и, конечно, различия.
  • Заметны лексические различия — не только «шаурма» — «шаверма», «утятница» — «латка» и «ластик» — «резинка», различается и произношение. Питерский говор и манера говорить гораздо ближе к письменной литературной речи.
  • Самая главная особенность Петербурга — низкая производительность труда. Москва создана для того, чтобы все улучшать, там за это платят большие деньги, а человек выкладывается на все 100. Во-первых, у нас платят мало, поэтому стараться так не зачем, да и начальник не требует. В результате, у нас больше перекуривают, гуляют, читают книги, ходят в кино. В такой бездеятельности есть огромные плюсы. Не случайно культура зародилась в Древней Греции, где работали рабы.

  • Мы различаем работу — средство получения заработка, и творчество — личное, то, что к деньгам не имеет никакого отношения.
  • Как нам показывает история ни одного великого поэта или художника из Питера — будь то Хармс, Довлатов или Бродский — путь компромиссов — это не тот путь, который приводит к успеху в этом городе.
  • Тут лучше получается, когда ты пьешь портвейн непрерывно, чем когда ты ездишь непрерывно на конференции. У нас получается петь только на воле.

  • Сейчас всеобщее сочувствие и внимание приковано к Андрею Макаревичу, его интересно и приятно сравнить с Борисом Гребенщиковым. Один — московский мальчик из преуспевающий семьи, который с 70-х годов выступал в филармониях, а в 80-х их «Новый поворот» исполнял, наверно, каждый ресторанный оркестр страны. Что касается Бориса Гребенщикова: кстати, первые выступления «Аквариума» были на разогреве у «Машины времени». И Гребенщиков, который вообще непонятно о чем поет , ни одного слова, правда в Петербурге это и не принято — мы же не спрашивали у Бетховена, что имелось ввиду в его произведениях. Хотя, какие- то нудисты и знатоки корана собирались вместе, слушали его песни, и даже находили в них смысл, надо отметить. Хотя это непросто, конечно. И что мы видим — два певца, и вариант с тем, чтобы писать непонятно, не писать песни про политику (кроме «Наш поезд в огне» у Гребенщикова нет других политических песен) — вот такая дуда оказывается в Питере успешной дудой.
  • Сергей Шнуров тоже пользуется успехом. Хотя он может написать песню с приличными словами, но сознательно выбрал такой жанр, который не показывают по ТВ и не крутят на радио. Это продавалось гораздо хуже, чем певица Валерия. Тем не менее, это оглушительный успех.

  • У нас есть склонности к испорченным буржуазным штучкам — в нашем расслабленом городе  есть множество заведений, которые должны еще извернуться, чтобы мы зашли туда и потратили свои 500 рублей. И от этого ты чувствуешь себя гораздо комфортнее. В Москве есть или очень дорогие рестораны, или какие -то забегаловки с лежащим четвертый день на полу человеком из Мытищ.
  • Нам повезло, что мы живем рядом с Финляндией, самой скромной европейской страной, самой протестантской страной. И это влияние очевидно — и всеобщая любезность выше стала, и мусорить стали несравненно меньше.
  • В кулинарных предпочтениях мы наполовину японцы (потому что суши у нас популярнее, чем в Москве), наполовину ирландцы (судя по тому, как мы любим пиво) с легкой итальянской примесью (мы же любим итальянскую еду).
  • Очень важное достижение города — создание хипстерских баров для яйцеголовых молодых людей 25-40 лет.
  • В Петербурге тихо разговаривают. Это тоже разница с Москвой. И более того — ощущение прикосновения другого человека очень тревожно. Это проявляется и при встречах — москвичи больше целуются, охотнее переходят на «ты».

  • Город был бедный всегда, поэтому в Питере всегда много старьевщиков, лавок антиквариата и прочих барахолок.
  • Футбольный клуб «Зенит» — это то, в чем город «воплощается». История с «Зенитом» — это история с Давидом, который постепенно превращался в Голиафа. Любимая речевка ленинградских болельщиков была: «Обидно, досадно, но ладно-ладно-ладно». Но до сих пор матч «Зенит»-«Спартак» — это воплощение противостояния двух столиц.
  • Нам свойственно гордится городом.

Молодой петербургский иллюстратор Софья Коловская так выразила свое видение о фактах Петербурга

Кстати, а так видит различия двух главных и больших городов России московский художник Bird Born

0 0 0 0 0




Вконтакте
facebook